Газета «Правда». Непобедимая и легендарная…

237

В последнее время в своих трактовках Великой Отечественной войны власть и её идеологи всё чаще прибегают к лукавому приёму: признавая на словах подвиги нашего народа, они стремятся всеми способами затушевать классовый характер войны, изобразить её исключительно как национальное противостояние.

По страницам газеты «Правда», Виктор Трушков 
2014-02-21 12:00

А в качестве «доказательства» такой трактовки получила широкое распространение «теория» о том, будто Сталин во время войны отбросил все «разговоры» о социализме и обратился к единственно-де по-настоящему устойчивым чувствам и ценностям — к национальному самосознанию. К сожалению, крен в эту сторону можно наблюдать и в нашей партийной среде. Поэтому в канун Дня Советской Армии и Военно-Морского Флота самое время проверить: нет ли в подобных утверждениях заурядной фальсификации истории и извращения позиции И.В. Сталина?

 

Самый главный итог

В своей первой послевоенной публичной речи И.В. Сталин ёмко и точно подвёл итоги Великой Отечественной войны. Выступая 9 февраля 1946 года на предвыборном собрании избирателей Сталинского избирательного округа города Москвы, он говорил:

«Наша победа означает прежде всего, что победил наш советский общественный строй, что советский общественный строй с успехом выдержал испытание в огне войны и доказал свою полную жизнеспособность…

Теперь речь идёт уже не о том, жизнеспособен или нет советский общественный строй, ибо после наглядных уроков войны никто из скептиков не решается больше выступать с сомнениями насчёт жизнеспособности советского общественного строя. Теперь речь идёт уже о том, что советский общественный строй оказался более жизнеспособным и устойчивым, чем несоветский общественный строй, что советский общественный строй является лучшей формой организации общества, чем любой несоветский общественный строй.

Наша победа означает, во-вторых, что победил наш советский государственный строй, что наше многонациональное Советское государство выдержало все испытания войны и доказало свою жизнеспособность».

Понятно, что оппоненты, отрицающие классовый характер Великой Отечественной войны, наверняка обратят внимание, что эта сталинская оценка дана после победы. Значит, в ней расставлены акценты с учётом не военного времени, а послевоенной общественно-политической ситуации. Эта речь хотя и посвящена итогам войны, но устремлена в послевоенный процесс социалистического созидания. Что ж, такое замечание, думается, вполне резонно. Правда, при условии, что так акценты были расставлены Сталиным впервые в этой послевоенной речи.

Но вот перед нами Директива Совнаркома Союза ССР и ЦК ВКП(б) партийным и советским организациям от 29 июня 1941 года. Через неделю после начала войны И. Сталин и В. Молотов подписали исторический документ: «Вероломное нападение фашистской Германии на Советский Союз продолжается. Целью этого нападения является уничтожение советского строя (выделено мной. — В.Т.), захват советских земель, порабощение народов Советского Союза, ограбление нашей страны, захват нашего хлеба, нефти, восстановление власти помещиков и капиталистов».

В знаменитом выступлении по радио 3 июля 1941 года товарищ Сталин подтверждает данную тремя днями раньше Советским правительством и ЦК большевистской партии классовую оценку начавшейся войны: «Враг жесток и неумолим. Он ставит своей целью захват наших земель, политых нашим п`отом, захват нашего хлеба и нашей нефти, добытых нашим трудом. Он ставит своей целью восстановление власти помещиков, восстановление царизма, разрушение национальной культуры и национальной государственности русских, украинцев, белорусов, литовцев, латышей, эстонцев, узбеков, татар, молдаван, грузин, армян, азербайджанцев и других свободных народов Советского Союза, их онемечение, их превращение в рабов немецких князей и баронов. Дело идёт, таким образом, о жизни и смерти Советского государства».

Сравним исторические документы начала Великой Отечественной войны с подведёнными в первой послевоенной публичной речи её итогами. В них одни и те же ключевые положения. Германский фашизм поставил своей целью разрушить советский общественный строй, в основе которого лежит социалистическое жизнеустройство, и тем самым вернуть эксплуатацию человека труда помещиками, князьями и баронами; германский фашизм поставил своей целью разрушить советский государственный строй, представлявший собою союз советских республик народов-братьев. Но великую победу одержал советский общественный, советский государственный строй. Какой удивительно яркий образец классового подхода к осмыслению Великой Отечественной войны!

Их имя — фашисты

6 ноября 1941 года. В перронном зале станции метро «Маяковская» — торжественное заседание Московского Совета депутатов трудящихся с партийными и советскими организациями города Москвы. Доклад на нём И.В. Сталин начал такими словами:

«Товарищи! Прошло 24 года с тех пор, как победила у нас Октябрьская социалистическая революция и установился в нашей стране советский строй. Мы стоим теперь на пороге следующего, 25-го года существования советского строя».

Вот главная призма, через которую Председатель Государственного Комитета Обороны (ГКО) СССР рассматривал происходящие трагические и героические события. Через неё он оценивал провал «молниеносной войны», которую планировали фашистские захватчики: «Вполне вероятно, что любое другое государство, имея такие потери территории, которые мы имеем теперь, не выдержало бы испытания и пришло бы в упадок. Если советский строй так легко выдержал испытание и ещё больше укрепил свой тыл, то это значит, что советский строй является теперь наиболее прочным строем».

Через эту призму он смотрел на врага и давал ему суровую классовую оценку: «Немецких захватчиков, то есть гитлеровцев, у нас обычно называют фашистами. Гитлеровцы, оказывается, считают это неправильным и упорно продолжают называть себя «национал-социалистами». Следовательно, немцы хотят уверить нас, что партия гитлеровцев, партия немецких захватчиков, грабящая Европу и организовавшая злодейское нападение на наше социалистическое государство, является партией социалистической. Возможно ли это? Что может быть общего между социализмом и гитлеровскими озверелыми захватчиками, грабящими и угнетающими народы Европы?

Можно ли считать гитлеровцев националистами? Нет, нельзя… Партия гитлеровцев есть партия империалистов, притом наиболее хищнических и разбойных империалистов среди всех империалистов мира.

Можно ли считать гитлеровцев социалистами? Нет, нельзя. На самом деле гитлеровцы являются заклятыми врагами социализма, злейшими реакционерами и черносотенцами, лишившими рабочий класс и народы Европы элементарных демократических свобод… Гитлеровская партия есть партия врагов демократических свобод, партия средневековой реакции и черносотенных погромов».

Такая беспощадная оценка порождена не войной, а классовой природой фашизма. Ещё в январе 1934 года в Отчётном докладе на XVII съезде ВКП(б) Сталин отмечал: «Фашизм стал теперь наиболее модным товаром среди воинствующих буржуазных политиков. Я говорю не только о фашизме вообще, но прежде всего о фашизме германского типа, который неправильно называется национал-социализмом, ибо при самом тщательном рассмотрении невозможно обнаружить в нём даже атома социализма.

В этой связи победу фашизма в Германии нужно рассматривать не только как признак слабости рабочего класса и результат измен социал-демократии рабочему классу, расчистившей дорогу фашизму. Её надо рассматривать так же, как признак слабости буржуазии, как признак того, что буржуазия уже не в силах властвовать старыми методами парламентаризма и буржуазной демократии, ввиду чего она вынуждена прибегнуть во внутренней политике к террористическим методам управления, — как признак того, что она не в силах больше найти выход из нынешнего положения на базе мирной внешней политики, ввиду чего она вынуждена прибегнуть к политике войны».

Пример предков в сражении за ценности Октября

На следующий день состоялся парад, посвящённый 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, многие участники которого с Красной площади ушли на передовую, проходившую по ближнему Подмосковью. Обращаясь к ним, вождь сказал: «Бывали дни, когда наша страна находилась в ещё более тяжёлом положении. Вспомните 1918 год, когда мы праздновали первую годовщину Октябрьской революции. Три четверти нашей страны находились тогда в руках иностранных интервентов. Украина, Кавказ, Средняя Азия, Урал, Сибирь, Дальний Восток были временно потеряны нами. У нас не было союзников, у нас не было Красной Армии, — мы её тогда только начали создавать, — не хватало хлеба, не хватало вооружения, не хватало обмундирования. 14 государств наседали тогда на нашу землю. Но мы не унывали, не падали духом. В огне войны организовали тогда мы Красную Армию и превратили нашу страну в военный лагерь. Дух великого Ленина вдохновлял нас тогда на войну против интервентов. И что же? Мы разбили интервентов, вернули все потерянные территории и добились победы… Дух великого Ленина и его победоносное знамя вдохновляет нас теперь на Отечественную войну так же, как 23 года назад».

Здесь Сталин напрямую сравнивает Великую Отечественную войну с суровыми классовыми битвами Гражданской войны. Следовательно, он считает похожими их глубинный социальный характер, их классовую сущность.

Да, в этой речи на Красной площади 7 ноября 1941 года Верховный Главнокомандующий напомнил войскам об исторической преемственности и традициях отечественного воинства: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!» Только при чём тут отступление от классового подхода?! Если мужественный образ предков помогает отстаивать завоевания Великого Октября, то какие основания считать, что такой призыв не является классовым?! Да, в этой речи Сталин произнёс слова, ставшие боевым девизом, поднимавшим солдат в атаку: «Смерть немецким оккупантам!» Но в беспощадной борьбе с противником, ставившим цель уничтожить советский социалистический строй, этот призыв нёс в себе мощнейший классовый заряд.

К тому же в битву во имя «полного разгрома немецких захватчиков» Сталин призывал идти не под знамёнами великих предков — нет, он призывал: «Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!» Да и закончил он свою речь сугубо коммунистическим кличем: «Под знаменем Ленина — вперёд, к победе!»

Мысль о том, что, будучи наследниками великих защитников земли Русской, мы, советские люди, остаёмся прежде всего наследниками и хранителями ценностей Великого Октября, стала главной в приказе народного комиссара обороны

И. Сталина от 7 ноября 1942 года. Нет, Сталин не отказывался в лихую годину от идей пролетарской революции. В пору, когда, «воспользовавшись отсутствием второго фронта в Европе, немцы и их союзники собрали все свои резервы под метёлку, бросили их на наш украинский фронт и прорвали его», когда «немецко-фашистским войскам удалось продвинуться на юге и поставить под угрозу Сталинград, Черноморское побережье, Грозный, подступы к Закавказью», он обращался к народу, к его Красной Армии, к партизанским отрядам:

«Четверть века назад рабочие и крестьяне под руководством партии большевиков и великого Ленина установили в нашей стране власть Советов. Славный путь прошли народы Советского Союза за это время. За 25 лет наша Родина стала могучей социалистической индустриальной и колхозной державой. Народы Советского государства, завоевав себе свободу и независимость, объединились в нерушимом братском содружестве.

Советские люди освободились от всякого угнетения и упорным трудом обеспечили себе зажиточную и культурную жизнь.

Ныне двадцать пятую годовщину Великой Октябрьской социалистической революции народы нашей страны встречают в разгаре жестокой борьбы против немецко-фашистских захватчиков и их сообщников в Европе».

В приказе — главная задача: «Мы можем и должны очистить Советскую землю от гитлеровской нечисти». А значит — «Смерть немецко-фашистским захватчикам!»

Советский народ

Ни до, ни после войны Сталин не произносил с общесоюзных трибун речей, посвящённых Великой Октябрьской социалистической революции. Статьи в центральных газетах были, а выступлений на столичных торжественных заседаниях — нет. Но в годы Великой Отечественной войны он четырежды (каждый год!) выступал с докладом, посвящённым социалистической революции: представлял советскому народу «отчётный доклад», который подводил «итоги работы государственных и партийных органов за истекший год… — от ноября прошлого года до ноября текущего года».

6 ноября 1943 года через доклад «красной нитью» прошла тема советского народа. «Успехи Красной Армии, — говорил И.В. Сталин, — были бы невозможны без поддержки народа, без самоотверженной работы советских людей на фабриках и заводах, шахтах и рудниках, на транспорте и в сельском хозяйстве. Советский народ в трудных военных условиях сумел обеспечить свою армию всем минимально необходимым и непрестанно совершенствовал её боевую технику. На всём протяжении войны врагу не удалось превзойти нашу армию по качеству вооружения. В то же время наша промышленность давала фронту всё большее и большее количество боевой техники».

Это был не просто поклон боевому тылу. Сталин обращал внимание на социально-классовую природу нерушимого единства фронта и тыла — на её социалистический характер. Первые слова благодарности он адресовал рабочему классу: «Рабочие Советского Союза, создавшие в годы мирного строительства высокоразвитую мощную социалистическую промышленность, во время Отечественной войны развернули напряжённую и кипучую работу, проявляя настоящий трудовой героизм… Если наша армия не испытывает ныне серьёзного недостатка в вооружении, боеприпасах, снаряжении, то в этом прежде всего нужно усмотреть заслугу нашего рабочего класса».

В пору жестокой войны вождь верен данной Ленину клятве: крепить союз рабочего класса и крестьянства. Вслед за словами благодарности Советского государства и большевистской партии рабочему классу он столь же тепло говорит о его верном союзнике: «Крестьяне Советского Союза, преобразовавшие в годы мирного строительства на основе колхозного строя отсталое земледелие в передовое сельское хозяйство, во время Отечественной войны проявили небывалое в истории деревни высокое сознание общенародных интересов. Они самоотверженным трудом на помощь фронту показали, что советское крестьянство считает нынешнюю войну против немцев своим кровным делом, войной за свою жизнь и свободу… В этом сказались сила и жизненность колхозного строя, патриотизм колхозного крестьянства».

Советская власть сформировала тесно связанную с основными классами советского общества интеллигенцию, которая в лихую годину жила единой жизнью с рабочими и колхозниками. «От рабочего класса и крестьянства, — отмечал Сталин, — не отстаёт в деле помощи фронту и наша интеллигенция. Советская интеллигенция преданно работает на дело обороны нашей страны, непрерывно совершенствует вооружение Красной Армии, технику и организацию производства. Она помогает рабочим и крестьянам в подъёме промышленности и сельского хозяйства, двигает вперёд в условиях войны советскую науку и культуру. Это делает честь нашей интеллигенции».

Социалистический общественный строй создал объективные условия для формирования советского государственного строя — социалистической федерации трудящихся разных национальностей. Фашизм надеялся, что война породит межнациональную вражду, что союз советских республик быстро распадётся, а значит — развалится народнохозяйственный комплекс, утратит боеспособность из-за конфликтов между бойцами разных национальностей Красная Армия. Но на 29-м месяце войны у Председателя ГКО СССР были все основания говорить о единстве советского народа.

«Все народы Советского Союза, — с гордостью отмечал Сталин, — единодушно поднялись на защиту своей Родины, справедливо считая нынешнюю Отечественную войну общим делом всех трудящихся без различия национальности и вероисповедания. Теперь уже сами гитлеровские политики видят, как безнадёжно глупыми были их расчёты на раскол и столкновения между народами Советского Союза. Дружба народов нашей страны выдержала все трудности и испытания войны и ещё более закалилась в общей борьбе всех советских людей против фашистских захватчиков».

Но и прочный союз рабочего класса, колхозного крестьянства, трудовой интеллигенции, и братство народов Советского Союза складывались совсем не стихийно. Они были результатом каждодневной работы Коммунистической партии. К партии Сталин относился строго, требования к ней и к её членам (а следовательно, и к себе) предъявлял высочайшие, слова признательности в её адрес высказывал скупо. Он был убеждён, что «нет ничего выше, чем честь принадлежать к этой армии», имя которой — партия Ленина. Но именно такие жёсткие критерии, которые руководитель ВКП(б) к ней предъявлял, дали ему основание, потребовали от него точно и полно охарактеризовать главную скрепу советского общества. В докладе, посвящённом 26-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, он отмечал:

«Руководящей и направляющей силой советского народа как в годы мирного строительства, так и в годы войны явилась партия Ленина, партия большевиков. Ни одна партия не имела и не имеет такого авторитета среди народных масс, как наша большевистская партия. И это понятно. Под руководством партии большевиков рабочие, крестьяне и интеллигенция нашей страны завоевали себе свободу и построили социалистическое общество. В дни Отечественной войны партия предстала перед нами как вдохновитель и организатор всенародной борьбы против фашистских захватчиков. Организаторская работа партии соединила воедино и направила к общей цели все усилия советских людей, подчинив все наши силы и средства делу разгрома врага. За время войны партия ещё более сроднилась с народом, ещё теснее связалась с широкими массами трудящихся. В этом источник силы нашего государства».

«Война народная,  священная война»

Что касается нередко звучавших в сталинских речах определений войны как народной, Отечественной, освободительной, то в них заложен всё тот же классовый смысл. Кстати, Отечественной та война впервые была названа не в речах политиков. Найдите «Правду» за 23 июня 1941 года. В том первом военном номере газета поместила большую статью под названием «Отечественная война советского народа». Её автор — член редколлегии «Правды» публицист Емельян Ярославский. Это точное журналистское определение было сразу же подхвачено народом, вошло в речи политиков и приказы военных. Великой впервые Верховный Главнокомандующий назвал её в своём первомайском приказе 1945 года.

А вот освободительной («национально-освободительной» он её никогда не называл) Сталин впервые назвал Отечественную войну ещё 6 ноября 1941 года в незабываемом докладе, который делал в столице, находившейся на осадном положении. Анализ «наших задач» он начал тогда такими словами: «Ленин различал два рода войн — войны захватнические и значит несправедливые и войны освободительные, справедливые.

Немцы ведут теперь войну захватническую, несправедливую, рассчитанную на захват чужой территории и покорение чужих народов. Поэтому все честные люди должны подняться против немецких захватчиков как против врагов.

В отличие от гитлеровской Германии Советский Союз и его союзники ведут войну освободительную, справедливую, рассчитанную на освобождение порабощённых народов Европы и СССР от гитлеровской тирании. Поэтому все честные люди должны поддерживать армии СССР, Великобритании и других союзников как армии освободительные».

Позже Сталин использовал понятие «освободительная война» только в этом значении. Оно содержит в себе мотивы интернационализма, так как предполагает прочную солидарность борцов против гитлеровской тирании. И чем ближе к победе, тем сильнее нарастает в сталинских выступлениях мотив солидарности антифашистов.

Не менее часто в докладах и приказах Верховного Главнокомандующего использовалось словосочетание «народная война». Например, в первомайском приказе 1943 года он даже называет войну общенародной. И объясняет причину такого определения: «Менее чем за четыре месяца народы Советского Союза внесли в фонд Красной Армии более 7 миллиардов рублей. Это ещё раз показывает, что война против немцев является действительно общенародной войной всех народов, населяющих Советский Союз. Рабочие, колхозники, интеллигенция, не покладая рук, стойко и мужественно перенося лишения, вызванные войной, трудятся на предприятиях и в учреждениях, на транспорте, в колхозах и совхозах…».

Обратите внимание: здесь Сталин говорит именно о тех качествах советского общества, которые дали ему основание на послевоенной встрече с избирателями говорить о победе советского общественного и государственного строя.

Патриотизм и интернационализм

6 ноября 1944 года в докладе на торжественном заседании Моссовета Иосиф Виссарионович уделил особое внимание взаимосвязи патриотизма и интернационализма. Он категорически отказывался рассматривать патриотизм с неких «общечеловеческих», надклассовых позиций. Наоборот, он характеризовал подчёркнуто советский патриотизм:

«Сила советского патриотизма состоит в том, что он имеет своей основой не расовые или националистические предрассудки, а глубокую преданность и верность народа своей Советской Родине, братское сотрудничество трудящихся всех наций нашей страны. В советском патриотизме гармонически сочетаются национальные традиции народов и общие жизненные интересы всех трудящихся Советского Союза. Советский патриотизм не разъединяет, а, наоборот, сплачивает все нации и народности нашей страны в единую братскую семью. В этом надо видеть основы нерушимой и всё более крепнущей дружбы народов Советского Союза».

Сталин подчёркивал, что народы СССР уважают права и независимость народов зарубежных стран и всегда проявляют готовность жить в мире и сотрудничестве с ними. При этом он особо отмечает: «Советские люди ненавидят немецких захватчиков не потому, что они люди чужой нации, а потому, что они принесли нашему народу и всем свободолюбивым народам неисчислимые бедствия и страдания».

Великая Отечественная война не привела Сталина к пересмотру своего отношения к пролетарскому интернационализму. В речи на Красной площади 7 ноября 1941 года он обращался к поднявшемуся на борьбу с фашистами советскому народу и его Красной Армии: «На вас смотрит весь мир как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков. На вас смотрят порабощённые народы Европы, подпавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая историческая миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойны этой миссии!».

Через два года в докладе, посвящённом 26-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, Верховный Главнокомандующий говорил об освобождении порабощённых гитлеровцами народов уже не как о миссии, а как о боевой задаче: «Гитлеровская Германия и её вассалы стоят накануне своей катастрофы… Политика нашего правительства в этих вопросах остаётся неизменной. Вместе с нашими союзниками мы должны будем:

1) освободить народы Европы от фашистских захватчиков и оказать им содействие в воссоздании своих национальных государств, расчленённых фашистскими поработителями, — народы Франции, Бельгии, Югославии, Чехословакии, Польши, Греции и других государств, находящихся под немецким игом, вновь должны стать свободными и самостоятельными;

2) предоставить освобождённым народам Европы полное право и свободу самим решать вопрос об их государственном устройстве…»

И ещё. Не такой уж иллюзорной оказалась сталинская вера в антифашистскую солидарность с нашей страной тех народов, которые были оккупированы гитлеровскими захватчиками. В большинстве оккупированных фашистами стран началось движение Сопротивления. Решающую роль в нём играли коммунисты. Не случайно после освобождения европейских стран от гитлеризма во многих из них (Франция, Италия, Чехословакия, Югославия, Бельгия, Греция и др.) коммунисты вошли в состав правительств.

Внимательное и честное прочтение сталинских статей, докладов и выступлений приводит к абсолютно однозначному выводу: продолжатель дела Ленина всегда, во все периоды истории, твёрдо стоял на классовых, коммунистических позициях пролетарского интернационала.