Морковное величие

292

Неделю назад с тревожно ждущей Россией изволил пообщаться царь. Со снисходительным вниманием выслушивающий челобитные от страждущих, способный словом, да что там — взглядом разрешать многолетние проблемы: стоит только возникнуть этой незримой прямой линии, связывающей позабытую-позаброшенную глубинку с высочайшим лицом, как всё начинает преображаться на глазах. Подводится газ, загорается свет, разворачиваются коврами дороги и, кажется, даже излечиваются болезни. Помпезные особняки, имена владельцев которых были давно известны всем окрестным обитателям — и ух какие это имена, жесткие, как кулаки, звонкие, как начальственный окрик, вдруг оказываются невесть чьими, практически бесхозными. Чудеса!

Царь разом милостив и грозен. Что там? Эсминец неприятеля-супостата осмелился влезть в наши территориальные воды? Пусть скажет спасибо, что ушёл цел — могли и потопить. Силушка наша крепкая, могучая — любым врагам зады надерём, кто только на нас покусится… И не беда что тот самый пресловутый корабль отнюдь не на дне морском, а в своём порту, что пославшая его в отечественные пределы супротивная сторонушка открытым текстом говорит: да, это мы намеренно сделали — и будем ещё. Не важно! Зато как это сильно, как хорошо и правильно звучит в царских устах » Это же не мы пришли к ним за тысячи километров, прилетели или пришли по воде — это они пришли к нашим границам и нарушили наше территориальное море». Хотя так то на более скучном, военном языке это называется «владение инициативой» — когда одна сторона действует вовсю у берегов другой, а вот та ей по каким-то причинам ответить аналогично не может.

Но всё — вздор! Ерунда, мишура! Государь разве станет говорить зазря? Чинно и благолепно развивается беседа Отца нации с черным людом. Бояре — кто сразу, кто с запозданием, но зато пышнее и откровеннее, провозглашают царю многая лета. Вот, например главный думный боярин Володин так прямо и сказал: «Нам всем необходимо сделать все, чтобы он оставался нашим президентом как можно дольше». И как тут поспоришь? Действительно господину Володину со товарищи это совершенно, просто таки до зарезу необходимо…

Ничто не предвещало беды. И тут явилась незваным страшным призраком она — морковь! Ниспровергательница государственных устоев.

— Владимир Владимирович, подскажите пожалуйста, как так получилось, что у нас бананы с Эквадора стали стоить дешевле, чем морковь из наших соседних областей? — поинтересовалась женщина из Липецка, — Как прожить человеку с минимальной зарплатой, равной прожиточному минимуму, с вот такими ценами на продукты?

Каково, а!? И осмелилась же, дерзновенная, задавать такие вопросы царю!?

В оправдание крамолы липецкой продавщицы, сознавая всю глубину её морального падения, и то, что со своими овощами она фактически подыграла враждебным внешним силам, точащим зуб на наше достославное отечество, можно привести лишь один единственный довод: всё сказанное ею — чистая правда. Автор этих строк подтверждает — последний замер в ходе очередного визита в близлежащий супермаркет дал цифру в 156 рубликов за кило излюбленного кроличьего лакомства. Видно не желая отставать от товарки, устремились ввысь по ценовой лестнице также свёкла и некоторые другие уроженцы наших полей и огородов. В то время как бананы и прочие тропические плоды действительно пока держат марку.

Вопрос прозвучал — и вдруг великий государь замямлил, понёс, прости господи мя грешного, какую-то невнятицу. Мировые индексы цен на продовольствие мол находятся на максимуме за десять лет, тенденция мировая, ковид опять же. Ничего тут не попишешь. Ждём нового урожая — он должен отразиться на ценах. Надеюсь…

Мы тоже надеемся, Владимир Владимирович. Мы тоже… Надежда, как известно, последней умирает. Но вот ведь оказия: простой корнеплод — и не повинуется царю! И чего делать с ней? Ракетами грозить, как английским морякам? Так не боится! Попросить отнестись с пониманием к нуждам россиян, не желающих себе отказывать в борще и плове? Плевать она хотела, овоща проклятая! Неудобно…

А вот ещё, походя, отмахиваясь от докучливой моркови, государь обронил: «Масло, как известно, делают из молока». Боязно советовать царю — а всё-таки вы бы почаще общались с народом, с людишками то своими, а, Владимир Владимирович! Узнали бы много интересного. Например, что масло у нас всё чаще делают отнюдь не из молока, а из масла же. Пальмового. А то, что из молока — оно считается ну, может не за деликатес, однако более высокую категорию продукта. И стоит дороже.

Но ладно, пошутили — будет. Как верно замечает народ в интернете, сложно себе представить, чтобы Си Цзиньпину, Джозефу Байдену, или Ангеле Меркель в принципе задали вопрос, аналогичный по смыслу и посылу тому, что прозвучал на прямой линии с Путиным. Хотя как минимум в США и Германии, капиталистических государствах, возможны достаточно резкие ценовые колебания. Просто уровень доходов большинства населения там таков, что расходы на питание в принципе являют собой лишь малую долю регулярных трат. У нас речь идёт уже буквально о физическом выживании. Липецкая продавщица интересуется отнюдь не конъюнктурой на мировом морковном рынке, не курсом хрусткого овоща к бананам из Южной Америки. Вторая часть её короткой речи, на которую президент предпочёл не обратить внимания: а как вообще жить человеку на нынешнюю российскую минимальную з/п? Это возможно в реальности?

На словах мы всё метим в Наполеоны, вершим судьбы мира (не покидая палаты), а злобные враги нам мешают, конечно — но тщетны, бесплодны заведомо их усилия. Такая картина возникает, если послушать записных телепропагандистов хотя бы пару часиков. Да только где же оно всё? Чуть ковырнёшь — одно только морковное величие. Нищета, неприкаянность как судьба миллионов. Жизнь плохая, но, как в том грустном анекдоте, зато короткая. Вымираем-с, граждане. Рекордными темпами за прошлый и этот год. И никакие ядерные ракеты тут не помощник.

Не поймите превратно. Автор этих строк не относится ни к искренним в своём наивном пацифизме олигофренам, предлагающим вот прямо сейчас же взять, да перековать все мечи на орала — в одностороннем порядке, ни к сознательным провокаторам, которые любят измерять сколько стоит новый боевой самолёт, или самоходка «в бабушкиных пенсиях». Мы живём в мире, наполненном голодными империалистическими хищниками. Кто не способен огрызнуться, у кого подпилены когти и слабы челюсти, тот мгновенно становится добычей. Пускай будет «броня крепка и танки наши быстры» — можно, необходимо даже крепить свою оборону и гордиться успехами на этом поприще. Сама дихотомия «пушки или масло» — она ложная, особенно в современных условиях, она уводит в сторону от подлинной подоплёки вещей.

Испокон веку так повелось, а с началом индустриальной эры стало прямо обязательно, что сильной армии без крепкого тыла не бывает. Войны XX столетия — тотальные, требующие полной мобилизации всех средств и ресурсов, показали, что могущество производства, количество и оснащённость заводов и фабрик, число тракторов на полях, грамотная и хорошо организованная экономика значит ничуть не меньше, чем число солдат в полках и дивизиях, их обученность и воля к победе. Страна, которая не может в мирной обстановке проигрывает морковке, в боевую годину просто расклеится, расползётся на части, потому что тонко окажется разом и везде.

А вообще что это значит — «морковный вопрос»? Где корень проблемы? У нас недостаточно плодородных почв? Нет. Рабочих рук? Опять же нет, хотя кое-кто в бизнесе и устраивал настоящий плач Ярославны, когда из-за пандемии не удалось нанять на сезонные работы привычных гастрарбайтеров. А эти русские… ух лодыри, ай подлецы — денег адекватных требуют за свой труд, шельмы разэдакие! Проблемы в микроэлектронике, в изготовлении современных материалов и композитов можно оправдывать отсутствием нужных компетенций — не делятся с нами иностранцы своими ноу-хау, отстали мы, ума не хватает. Морковный кризис свидетельствует об одном — система не работает. Вернее нет, не так — она работает, но её целевыми установками является вовсе не благополучие большинства граждан страны, а благоденствие немногих. Зачем агрохолдингам сеять корнеплоды, когда пшеница твёрдых сортов так хорошо идёт на экспорт — за дорожающую валюту? Малые экономические агенты, селяне, самочинно выращивающие всякую зелёную всячину для продажи на базаре ближайшего города? Вытеснить с рынка! Задушить! И установить монополию.

А разве только с морковью так? Другие продовольственные товары? Топливо, которое в России не дешевеет в принципе никогда — это в стране — крупнейшем экспортёре нефти? ЖКХ? Можно было бы сделать роскошную объёмистую подборку обещаний Самого за все годы у власти, где он разглагольствует о сдерживании цен — а воз и ныне там. Потому что авторитетно вещающий с голубых эранов невысокий лысеющий человек на самом деле никакой не царь (а так то и подлинные монархи беспомощны против господствующей социальной страты, класса-гегемона). Он — фронтмен, спикер, острие пирамиды. Основа её — тысячи буржуев, соединившихся в одно с чиновниками. Чем дороже наш борщ, тем жирнее фуа-гра и свежее устрицы, которые они могут себе позволить.

Как долго это будет продолжаться? Нет такой прямой линии, где можно бы было выяснить это! Только сами себе мы можем задать подобный вопрос — и своею собственной рукой начертать на него ответ.

Мизеров Иван, msk.kprf.ru